Дмитрий Солонников: Действительно, не так печально, не так грустно. Вписанностью в мировую политику и геокультуру, по моему, это замечательно, то, к чему стремится наш город и его жители, его молодая часть жителей, прежде всего. На самом деле, мне очень понравилось, как у нас идёт дискуссия. Начали от конкретизации некого нынешнего положения о конкретных вещах, связанных со стратегическими проектами, реализованными и реализуемыми в Петербурге и постепенно отошли к психологическому осмыслению жизни наших горожан и теперь, я думаю, самое время пора послушать выступление Андрея Михайловича Столярова, с его заявленной темой это «Метафизический ресурс Петербурга». Я думаю, что о том как Петербург представлен на плане метафизике, Андрей Михайлович может сказать много интересного. Прошу, Андрей Михайлович.
Андрей Столяров: Да, все так красиво и содержательно говорили, что даже страшно брать слово. Да, я хотел бы немного сказать о метафизике Петербурга и даже не столько о метафизике Петербурга, сколько о проектности метафизики, поскольку этим вообще нас никто не занимается. Между тем любой проект обязан иметь свою метафизическую составляющую, иначе этот проект не будет посажен на тех людей, которые должны заниматься реализацией проекта. Что такое проектная метафизика, что такое вообще метафизика применительно к проектированию? Не вдаваясь в научное определение из-за недостатка времени, я остановлюсь только на конкретных примерах. Самый известный вид метафизического ресурса, это национальная идея. Не смотря на ироническое отношение к этому понятию, которое было в основном сформулировано политиками, национальные идеи много раз возникали в истории и много раз были успешно реализованы. Это громадный ресурс, которое может переводить в любое сообщество, необязательно в нацию, в любое сообщество на некий более высокий уровень социального бытия. Самый простой пример, это достижение нации независимости и образования своего собственного национального государства. Другой пример, это национальные особенности. Я говорю национальные, но особенности есть у любого сформированного сообщества. Они не обязательно этнические. Хороший пример, технологизация национальной метафизике представляет собой японцы. В своё время, во время модернизации, Япония, это революция тысяча восемьсот шестьдесят восьмой год, там возникла проблема. У них была целая каста людей, которая в модернизацию не вписывались, это самураи, они вообще не хотели работать. Самураи могли только воевать. Это была очень опасная каста. И тогда, частично сознательно, частично бессознательно была реализована очень интересная технология. Самураев, помимо репрессий по отношении к ним, их стали сажать исполнительными директорами в новые японские компании. И что получилось? Самурай приносил в компанию кодекс Бусидо, то есть это совершенно очевидный приоритет интересов компании, коллективных интересов над личными, это безусловное подчинение младших старшему, это безусловная отдача всех сил деятельности корпорации, и в результате возникла корпоративная культура, из которой выросли гигантские японские корпорации, которые вывели Японию в лидеры индустриального мира. Потом эту корпоративную культуру стали перенимать на Западе, а сейчас она приходит к нам в Россию. Вот что такое технологизация метафизики. Если такой метафизический ресурс у Петербурга. Замечу, что любое сообщество, в том числе и Петербург, представляет собой своего рода нацию. То есть любое сообщество функционирует по национальным законам. Метафизический ресурс у Петербурга, несомненно, есть, это можно диагностировать хотя бы по следующему примеру. В конце девятнадцатого века всем стало совершенно ясно, что петербуржцы действительно представляют собой некое особое сообщество, отличающееся от остальных россиян. Я сейчас не буду говорить, чем отличаются. Важно, что это признавали все. Затем была революция, гражданская война, практически всё население Петербурга отсюда ушло, в Гостином дворе росла трава, часть была убита, часть эмигрировала, сюда пришли крестьяне и рабочие из провинции без образования, без культуры, и через двадцать лет возникло новое сообщество петербуржцев. Тогда они назывались ленинградцами, которое опять определялось как совершенно самостоятельная психологическая сущность, то есть город воссоздал своих сограждан. Далее была Великая Отечественная война, блокада, большинство населения из Петербурга эмигрировало или погибло, вернулись далеко не все. Опять пришли крестьяне, опять пришли рабочие без образования и культуры, и через двадцать лет опять возникло представление о том, что существует вот такое сообщество людей, ленинградцы. То есть это сообщество всё время воспроизводиться самим городом. Вот это и есть метафизический ресурс Петербурга, который может быть использован в стратегическом проекте. Правда для этого нужно определить параметры этого ресурса, нужно перевести его в проектные координаты, что представляет собой совершенно особый вид культурологической работы и затем привязать его к имеющимся экономическим или социальным проектам. К сожалению, такой работой никто не занимается, не только в России, но и на Западе, не только в Петербурге, но и в Москве, хотя этот ресурс, на мой взгляд, является одним из важнейших, поскольку именно метафизика интегрирует и социально, и экономически, и индустриально, и постиндустриально. И все остальные проекты, создавая из них некую целостность, которая выходит на целевой уровень. Спасибо.
